Быков: Россию скука занавесила, она в безверье, как в дыму, – но как-то вам ужасно весело от мысли, что конец всему

— слышнa в слoвax иныx юнцoв: «Чтo, oптимисты, мнoгиx вывeли? Сплoтиться в мaлeнький oтряд? Спрoси у будущeгo Нeстoрa, как все менялось лет за сто: в защиту Праги вышли шестеро, за шестерых — почти никто; назвавшись «пятою колонною», из словаря Большого Пу, почти что полумиллионную на митинг вывели толпу; потом все менее, все менее… И для иных благая весть — то утешительное мнение, что это наш удел и есть, и браться, собственно, не стоило — народ не хочет, не поймет; чего бы Родина ни строила — выходит дзот и пулемет. Дружу я, скажем, с атеистами — и, неофитам вопреки, их нахожу довольно чистыми, они умны, они крепки, мне их духовность непарадная близка, сколь помню, с юных лет, — но что-то слышится злорадное в их утвержденьи «Бога нет». Чему же радуетесь вы? Вам проще стать травою, деревом, занять привычные места… И я поэтому не верю вам, а верю все-таки в Христа. И та же радость — как от прибыли! Нет, господа, смиритесь с бездною: она и ваш удел, и наш!». Тому, что жлобство поднялось, что можно бросить все усилия и рухнуть радостно в навоз? За вольность вашу, столь любезную, пойдет ли кто на абордаж? Я б согласился с мрачной младостью и с кислой старостью, увы, — но говорится это с радостью! Хоть тысяч сто сплотил Немцов? Да нет, я думаю, да нет. Но для других, уже поверивших, что не в количестве вопрос, — довольно, как писал Аверинцев (а до него сказал Христос). Их самомнение не падает при взгляде, скажем, на скелет. Тому, что Сирия? Не станем спорить о количестве, хотя свидетелей полно: когда б мы выросли в язычестве, нас занимало бы оно. Я диссонанс какой-то чувствую, заслышав этот звукоряд. Добро б признали это с грустию — так нет, с восторгом говорят!

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.